Колония / Gunche (2026)
군체
Свеженький триллер про зомби заказывали? Ежели нет, то вам же хуже, ведь Ён Сан-хо решил вспомнить былые «пусанные» времена, отчего стукнул кулаком по столу да снял новый фильм про заражённых «Колония». К сожалению, я не большой специалист по корейскому кинематографу, поэтому исполнители главных ролей мне незнакомы, хотя не могу не высказать своего удивления, когда узнал, что почти всем актёрам крепко за сорок. Да-да, в ленте целая килотонна горячих MILF на любой вкус и цвет. Ну да ладно, сейчас не о том речь. Сюжет произведения базируется на концепции сиквела «Поезда в Пусан», токмо в коридорных реалиях оригинала. Правда, на сей раз никаких тайн — зрителя до невозможности перекармливают экспозицией: сперва всё наглядно демонстрируют, затем же несколько раз словесно и флешбеками напоминают, в чём суть конфликта, то есть авторы — как мама-птичка — тщательно разжёвывают показанное и срыгивают его глупым птенцам прямиком в мозг, ведь те самостоятельно пока ещё не способны ничего воспринять. Может, для тех, у кого память как у рыбки, подобная дотошность и будет полезна, но в обыденности такое считается за моветон. И какие ещё «возможные допущения» позволил себе вписать в картину Ён Сан-хо? Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.
Начинается фильм с «нулевого пациента». Гениальный учёный делает укольчик директору крупной биотехнологической компании в отместку за старые обиды, и тот звереет прямо на глазах да впивается зубками в окружающих, заражая опасным вирусом. После окажется, что гибель первого инфицированного приводит к остановке эпидемии: зомбированный рой буквально застывает на месте без движения. Спрашивается: каким тогда образом всё может быть связано с тем, кто заставил себя укусить через пару часов старта кошмара? Да, молодое дарование имеет иммунитет, да, благодаря экспериментам он даже подчинил собственной воле монстров, но с какого перепугу его сделали «нулевым пациентом»? Неясно, причём объяснение в самом фильме лишь подчёркивает сценарную глупость.
Ещё один занимательный момент — способ передачи информации между инфицированными. Тут на сцену выходит чистый The Last of Us: больные имеют коллективный разум, а средство их сообщения между собою отчасти связано с распространением кругом белой жидкости. Когда одичалые кричат, отложения на стенах усиливают сигнал, помогая всем особям получать новые сведения об окружающем мире и тем самым беспрерывно обучаться. Единственный пробел в сём вопросе — страшно подумать, из какого места они выдаивают свою «паутину». Ещё страшнее, уверен, было описание вакансии на роль в массовке: вас обмажут человеческими выделениями и пустят бегать на четвереньках по замкнутым коридорам. Хотя чего я смеюсь, мало ли это мутация? Ведь, например, кровь у андроидов из «Чужого» тоже белого цвета была.
Следующий спорный эпизод — обилие героев. Перечислять их всех не буду, просто заявлю, что их суммарно то ли десять, то ли одиннадцать. В любом случае, немало, да? Правда, толку от такого количества, как от козла молока: пустые болванчики с невыразительными физиономиями и чисто галочными смертями. Некоторые вообще добавлены лишь ради нравоучений: дескать, школьная травля — плохо, она ломает людей изнутри. Хорошего, конечно, с ноготок, но коли хочется творцам добавить социального подтекста, то нужно действовать как-то планомерно, а не с бухты-барахты под финал картины начинать раскрывать тему об издевательствах, притом запущенную в самом начале, и молниеносно подводить под сказанным черту, добавляя к ним извинения в стиле: «Мне жаль, мне очень жаль». Остальные погибают плюс-минус в том же аляповатом ключе, тем не мене одна конкретная смерть становится таки камнем преткновения: сестра-инвалид жертвует собою во имя спасения брата, который как по щелчку пальцев слетает с катушек, напрочь теряет самоконтроль и уходит в кровавый отрыв, желая покарать того, из-за кого не стало близкого ему человека. Забавно то, что по факту бедолага обязан был наложить руки сам на себя, понеже именно его длинный язык стал причиной трагедии. Засим вкупе и выходит удивительное: ежели тему буллинга пытались наглядно пронести через всё повествование, а закрыли уже наспех скроенной портянкой слов, то тема «мести» вовсе берётся с потолка безо всяких предпосылок. Будто режиссёр хотел добавить промежуточного антагониста и ничего лучше обезумевшего младшего братишки не придумал.
Отсюда же проистекает проблема с общей перенасыщенностью хронометража: фильм длится ажно целых два часа, но успевает наскучить уже под конец первого из-за того, что в нём ничего не происходит, кроме бессмысленного гонения воздуха туда-сюда. А посмотрев так минут девяносто, я и вовсе уже был готов увидеть титры, однако вместо них начался новый виток развития сюжета — заражённые вырвались из здания и начали заполонять улицы. Благо главгад нетривиально почил — натурально сгорел, придавленный собственными амбициями. Хоть эффектная кончина и спасает фильм от забвения, но не придаёт действиям психопата мотивации. Почему же он устроил биологическую атаку? Так наглая профессориня отказалась прикрывать его нерадивого отца-молодца. Суть беды проста: после вскрытия антигуманного проекта всё ещё можно было замять, сделав виновными невиновных, а истинно виновных — наоборот, отмазать. Девушка же на столь вопиющую просьбу заявила громогласное: «Нет!» Понимаю, от таких шьямаланосодержащих поворотов сюжета даже маэстро нервно курит в сторонке.
В итоге перед нами донельзя затянутое корейское зомби-чудо с пускай и хорошим, но очень странным гримом. К счастью, гениальный внешний вид не помешал массовке засиять на все сто, живые трупы исполнены замечательно: люди кричат, шипят, принимают голодно-злобные рожи, что аж сердце истово радуется самоотдаче. Того же — увы! — не скажешь о главных героях, которые ходят, говорят — и всё. Вот был бы среди них кто-то запредельно харизматичный, умеющий одним лишь своим видом показать всю живописность происходящего вокруг ужаса, к примеру, Кон Джи-чхоль из оригинального «Поезда в Пусан», он же рекрутёр из «Игры в кальмара», то разговор ушёл бы в совершенно иное русло. В нашем же варианте что основные, что второстепенные персонажи — сплошная серость из кислых мин, не помогают даже актёры-мимики, чья задача состоит в демонстрации фирменных гипертрофированных эмоций в кадре. Отсюда невозможность испытать и толику сочувствия, в мрачную судьбу героев не веришь ни на йоту, за них не переживаешь от слова совсем. Посему «Колония» — кривая, затянутая попытка масштабировать камерный выживач, но где-то в процессе наложения сценарных изысканий одного на другое получились лишь пустые коридорные болтливые побегушки с места на место. Бесспорно, история могла бы работать, коли в неё не вставили бы ворох безыдейных нагромождений в угоду зрелищности. Их настолько много, они настолько не прописаны, что сами тонут в собственных сюжетных перипетиях. Ён Сан-хо хотел как лучше, а вышло как всегда?
