Помнится мне, в 2018 году аудитория кипела от восторга после выхода в свет фильма «Тихое место». «Без пяти минут шедевр», — кричал всяк обладатель «жёлтого чемоданчика» от студии, формируя категорически положительный образ у рядовых зевак. Мне же лента, напротив, показалась полной ерундой — до крайности самопротиворечивой, непродуманной и скупой на детали. Последнее, к слову, так и осталось тайной за семью печатями: за последующие релизы никто не удосужился развить тему интервенции. Ну, прилетели пришельцы — и прилетели, кому какая разница: «откуда?», «как?», «зачем?», «почему?» да «ради чего?» слепым и безмозглым крокозябрам понадобилось высаживаться на Землю, али кому из потенциальных космических хозяев взбрело в голову десантировать карательную ватагу для истребления всего живого. «Не важно», — как парировал классик подростковых антиутопий, да? Главное — не внятно раскрыть научно-фантастическую экспозицию, а изобразить на экранах драматическую историю выживания в тяжкий период. Видимо, тем и руководствовался Джон Красински, занявший в ленте почётные кресла режиссёра, сценариста и, заодно, нерадивого отца, до кучи утвердивший на роль матери собственную жену — Эмили Блант. Ух, настоящее «семейное» кино выходит. Жаль токмо, что где-нибудь на фоне не объявился Доминик Торетто — с удовольствием бы выслушал его мнение по вопросу. Ладно, шутки в сторону. Суть моего памфлета — осмеяние банальных сценарных несоответствий, когда говорится одно, но тут же демонстрируется диаметрально противоположное, отчего в голове рождается закономерный диссонанс. Причём глупых моментов в картине хоть отбавляй — всех пальцев на руках и ногах не хватит, дабы пересчитать. Потому возьму лишь самые критические — те, что ломают сюжет пополам и при попытке исправления попросту запустили бы финальные титры, поелику повествование загнулось бы на корню, сделав невозможным всё произошедшее по ходу действа. Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.

Когда за дело берётся мастер, то вокруг него сгущается толпа зевак в ожидании чуда. И что же такого распрекрасного наснимал Сэм Рэйми? Плодом его режиссёрских чаяний стал фильм «На помощь!» с Рейчел МакАдамс в главной роли. Девушка влилась в амплуа эдакой шебутной грязнули Линды Лиддл, которая ни о чём не заботится, просто спокойно работает и жаждет повышения, кое было ей некогда обещано патроном. Притом не абы какое, а сразу на десяток ступенек вверх по карьерной лестнице — на должность вице-президента. Не хило, да? Однако старый буржуа до претворения данного им слова в жизнь успевает сыграть в ящик, передав тем самым пост главы разбалованному сынку, садящего в будущее кресло нашей замарашки своего доброго приятеля по колледжу. Кумовство и блат во всей красе — никто не отменял, потому и приходится обычному маленькому человеку всего добиваться собственными силами — через кровь, пот и слёзы. Но как же именно Линда вырвет успех из несправедливых лап и займёт место, достойное её? Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.

Последним на моей памяти достойным произведением в жанре комедии является гениальная картина Шейна Блэка 2016 года «Славные парни». Лента удивительна тем, что в своей сути имеет дух ноарных детективов и развивает классическую тему взаимодействия между абсолютно разными напарниками по неволе, позже становящимися лучшими друзьями-детективами во всём Лос-Анджелесе. Но как же именно они прошли путь от случайных знакомых до верных друг другу товарищей? Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.

Меня невозможно назвать истовым поклонником режиссёрского мастерства Квентина Тарантино, ведь я, скорее, ценю его дар к написанию диалогов, нежели виртуозность показа активных действий, понеже чаще всего на экране у него разворачивается чистейший сюр и полнейший фарс. Местами всё смотрится уместно и даже полностью обоснованно, но порой авторский полёт фантазии раскручивается на полную катушку и творческий ум выдаёт настолько лютую сценарную дичь, что так и хочется истерично закричать: «Закрой рот, пока чёрт не плюнул», — ибо челюсть от сюжетных вывертов напрочь отвисает без права на своевольное закрытие у любого, кто вкушает тарантиновское кино. Блестящим амбассадором подобного подхода служит фильм «Бесславные ублюдки». Да, зрелищный — спору нет, правда, насколько же самопротиворечивый и глупый. Например, вступительным кадром нам показывают, как деревенский мужик топором молотит пень для рубки дров. Эм… зачем он занимается одновременно и сизифовским, и вредительским делом? Видимо, ради красоты, либо кто-то попросту не знает, для чего пенёк вообще нужен. Наверное, дома хлебушек и колбасу Квентин тоже кромсает прямиком на голом столе: разделочная доска — ересь от лукавого. Всё, боле я не коснусь обычных ляпов али грехов — вознесу перо к плечу и обрушу его исключительно на сюжетные проблемы, кои ломают сам хребет истории и при исправлении запускают финальные титры раньше положенного срока. Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.

На самом закате эпохи — в начале XXI века — по центру магистрали встал легендарный Ренни Харлин и принёс на Землю лучшее акулье произведение всех времён и народов — «Глубокое синее море». Творение вызывает у меня чистейший восторг с самого детства, и сколько бы раз его ни пересматривал, неизменно в потаённых уголках души бурлит радость — вкушаю даже в тысячный раз словно в первый. Разумеется, без минусов не обошлось, однако они не оборачиваются ложкой дёгтя, мешая развитию повествования. Потому-то не обратятся камнем преткновения и дадут мне воспеть картину в сладчайших медовых одах. Почему? Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.

Научно-фантастический путь для Тома Круза начался двадцать четыре года тому назад с фильма из-под режиссёрского пера Стивена Спилберга — «Особое мнение». Том сыграл в нём специалиста по расшифровке предсказаний и по совместительству маэстро-детектива Джона Эндертона. Да-да, стартовал наш любимчик по тропке длиною в бесконечную сингулярную петлю не с привычного инопланетного вторжения, а с детективного триллера, в коем он останавливал потенциальных душегубов за секунду «до» совершения ими страшного деяния. Но не один лишь месье Круз достоин медовых од: актёрский состав в целом блистает громкими именами — от Макса фон Сюдова до Колина Фаррелла. К слову, построен сюжет ленты на «принципе самосогласованности Новикова»: любой поступок гарантированно будет совершён, и изменить его невозможно без вмешательства извне — хоть в бункере запрись да ключ потеряй. И, казалось бы, раз вы — стражи закона — схватили за хвост саму грань пространства и времени, то посадка в криогенную камеру за мыслепреступление — тот ещё эквилибристический швиндель, дарующий картине уже на этапе прочтения синопсиса первое клеймо «глупости» за нарушение логики. Минуточку... как известно, «Папа сам трактует Библию», потому сильные мира сего сами решают, где справедливость и честность, а где анархия и подлость, тем паче когда речь заходит об экспериментальной зоне. Ух, авторы, ну вы и насочиняли... О’Брайен нервно курит в сторонке. Однако всё сказанное — лишь цветочки; вишенки для торта зреют впереди. При всём интересе лицезрения кинополотно испещрено целым ворохом сценарных «допущений». Вот об этих-то «весёлых» огрехах я вам сегодня и поведаю.

За два года после релиза простой симулятор ходьбы от японского разработчика под названием «Выход 8» стал не просто хитом, а настоящим явлением — и аж успел получить одноимённую киноадаптацию. Однако на горизонте встаёт вопрос: какой сюжетообразующий стержень обретёт фильм, созданный на основе незамысловатой игры, где отсутствует даже намёк на глубинный смысл, зато присутствует залипательный геймплей на добрый десяток часов? И, к моему удивлению, история получает нетипичную для восточных лент драматическую арку, в коей главный герой в исполнении Кадзунари Ниномии бьётся с извечной дилеммой: стоит ли взять на себя ответственность за дела любовные или же уйти за хлебушком, пока не поздно? К слову, тема беременности в сём раскладе не выглядит притянутой за уши ересью — как зачастую ноне трубят из каждого угла, — а довольно грамотно вписана в повествование и позволяет взглянуть на перспективу внезапного создания новой «счастливой» ячейки общества именно с мужской стороны. Страшно ли? Растерян ли? С оных отчаянно-тревожных дум картина начинается — ими же и завершается, приводя «Потерянного» в результате всех чаяний к единственно верному решению. При учёте современных веяний ответа не требуется — всякий давно понял, к чему пришёл парнишка. Но как именно молодой папаша добредёт до своего выбора за полтора часа хронометража — об этом-то я вам сегодня и поведаю.

А вы знаете, что Тома Круза хлебом не корми — только дай сыграть роль в фильме, где пришельцы либо пытаются, либо уже успели поработить нашу планету? Одним из таких произведений стал «Обливион» — творение любителя научной фантастики Джозефа Косински, который здесь выступил и режиссёром, и сценаристом ленты. Сюжет возводится прямо на обломках нашей цивилизации, где Тому досталось амплуа техника Джека Харпера под номером «49». И при всей банальности истории, за её развитием наблюдаешь не без интереса. Правда, местами кроется в ней такой крепкий ворох сценарных допущений, что созерцательскому терпению рано или поздно приходит конец. Цугундер ломится внутрь ровно тогда, когда глупости достигают критической отметки и переливаются через край. Пересечение грани отключает милосердное закрытие глаз на бесконечную вереницу чудесных цепочек действий, всякий раз ведущих к следующему шагу в раскрытии главной интриги. Исправление любой из них способно всё перечеркнуть и обернуться ранними финальными титрами. Вот об этих-то «весёлых» «допущениях» я вам сегодня и поведаю.

Ирландский психоделический ужас от юного режиссёрского дарования Эшлин Кларк под названием «Корни» — нечто, внятными словами почти неописуемое. С одной стороны, картина пропитана народным колоритом и чистейшим безумием, с другой же — процентов на сорок бессмысленностью. Из повествования преспокойно можно вырезать драгоценнейшие кадры феминистической повестки, понеже нужны они для развития истории также, как козе пятая нога: полностью вычурны и представляют собою композиционные рудименты, забивающие хронометраж пустым пшиком в бесконечности. Но, как ни странно, ленте всё-таки хочется дать шанс на житие — имеются в ней и свои достоинства. Вот об этом-то я вам сегодня и поведаю.

Когда-то давно общество лишь смутно догадывалось о многих вещах, кои ныне кажутся обыденными. Над умами и сознаниями людей царила метафизика: мир объяснялся волей высших, неведомых сил. Однако с наступлением XIX века воззрения резко качнулись в сторону материального толкования бытия. Торжество науки нашло отражение во всех сферах человеческой деятельности и, разумеется, не миновало литературу. Авторы принялись массово грезить о будущих свершениях, опираясь на текущие достижения техники, — так и зародился жанр научной фантастики. Впрочем, не каждому по сердцу футуристичные рассказы о том, что воспоследует через сотни лет. Куда притягательнее порой оказывается нечто приземлённое, почти осязаемое. И, будучи впечатлённым утопичными веяниями своего времени, Герберт Уэллс в 1897 году издаёт научный роман «Война миров» («The War of the Worlds»), в коем описывает марсианскую интервенцию на Землю. Труд возымел невероятный успех, и спустя добрую сотню с копейкой лет текст Уэллса был переработан в сценарий для одноимённого фильма «отца блокбастеров» Стивена Спилберга. Боле подходящего для столь громкой работы режиссёра и вообразить трудно. К сожалению, на релизе картина вызвала как массу восторженных возгласов, так и немалое возмущение, понеже многое из того, что простительно писателю конца XIX столетия, перекочевало на большие экраны безо всяких правок под современные знания. Кроме того, местами из сюжета были вырезаны логичные и полностью обоснованные мотивы. Вот об этих-то «гениальных» сценарных решениях я вам сегодня и поведаю.